strukoff

Женьке Глебову изменяет жена. Он знает. И даже знает с кем. Сказать? Загибай пальцы: алферов_борис, андрей_ка, богданов, беня70, букашка, вика_зет, гера_лох, гоблин, гутаперчивая, доськин, дима_галах, дроня, жжёный, зулус…Что пальцев не хватает?
Короче, смотри френд-лист. Женька у нас тысячнег!

Ночь, улица, фонарь, аптека за углом -
screenshot глухого спального района.
Полуночный прохожий под окном...
Всё так бессмысленно, безвыходно, знакомо

И хоть умри - судьбы не поменять,
здесь не Лазурный берег и не Брайтон.
Вот так вот выйдешь за пол-литрой, и опять
ночь, улица, фонарь и гастарбайтер

кубок Массолит’а в Нижнем, ресторан «Безухов»

в тему публика. одно из самых приятных впечатлений, увезённых оттуда. естественно, юноши в длинных шарфах, девушки с живыми, а не пластмассовыми глазами. заинтересованное (realnoe) внимание к тому, кто и что читает. махровой групповщины не наблюдалось, хотя не исключаю( ... )

современная поэзия, какой бы она в чьих глазах не представлялась, имеет дело с тяжёлым читательским аутизмом( ... )

off top поезд. Казань – Нижний Новгород. рядом с дверью в купе проводника расписание движения, читаем: «Казань – Горький – Казань». постойте, какой «Горький»!? это что? забытый здесь древний манускрипт советских времён? но нет, внизу семизначные казанские телефоны, а седьмую цифру прибавили совсем как недавно. значит, вот это всё едет в город строителей коммунизма!?( ... )

пол-лета в ожиданиях без цели
на пасмурно барометр запал
дожди нам закрутили карусели
холодный август здесь как ритуал
двенадцать лун холодный серый камень
и небо уходящее в астрал
в беспамятстве простёртое над нами
над городом который нас собрал
здесь и сейчас ( ... )

Воспитательница в детском саду занимается с малышом, в руках у неё большой синий кубик.
- Какого цвета кубик? Скажи.
Малыш – мальчик, примерно трёх лет, – щекастый, упитанный и довольно крупный для своего возраста, молча смотрит на воспитательницу, его глаза поддернуты мутной плёнкой тоски.
- Ну, какого цвета кубик?
- Цвета?
- Да, какие у нас цвета бывают? Вспоминай. Красный, синий, жёлтый, зелёный.
- Кубик что ли?
- Кубик.
- Этот что ли? – мальчик начинает ковырять в носу, взгляд его проходит сквозь собеседницу, упираясь в пространство.
Воспитательница делает паузу, она ждёт, не теряя терпения.
- Ну, какого цвета у меня кубик?
Малыш застывает под тяжестью вопроса.
- Это же так легко! Ты знаешь!
- Кубик… Какого цвета… Кр-расного!

 
...и солнце на его груди освещало его правое плечо... :)
рок-кабаре Дидурова сегодня смотреть здесь
special thanks to ne_volina

мои немногочисленные :) друзья
приглашаю вас на вечер под условным названием "театр текста"
вместе со мной стихи почитает Анна Нева

пятница, 20 марта 18.30, литературный музей Максима Горького (ул.Горького,10)

Живя летом в Крыму, писатель Максим Иванов каждое утро, чтобы проснуться, проплывал по два-три километра.
Хотя достаточно было завести будильник

счастье
это когда
ты чувствуешь себя человеком
с годовым доходом ...десят миллионов евро
бизнес в Испании
недвижимость – последнее приобретение – в Щвейцарии
дети в Англии
учатся
умница жена
любовница как с обложки
девушки на одну ночь выстроились в очередь
папарацци охотятся
people завидует
власти балуют
и всё есть
и всё получилось
ну, ещё только Лигу Чемпионов выиграть

и вот
берёшь ты на завтрак баночку красной икры
открываешь, а там чёрная

Лидка послала мужа за хлебом – батон белого, значить, и половинку Бородинского. Васька, муж её, по дороге встретил приятелей, напился, попал в вытрезвитель. Менты между делом выгребли оставшиеся деньги, ещё и штраф прислали.

Когда до этих людей уже дойдёт - макароны едят без хлеба!

В вагоне стоял привычный железнодорожный амбре, в котором запахи угольной топки смешались с запахами туалета, несвежего белья и неясных ожиданий. Люд ехал самый разный: низшие чины, мещане, пролетарии; тем не менее, почти все они подходили под одно определение – колхозники, которых, впрочем, в те времена ещё не существовало. Среди всей этой пиздобратии( Осторожно! Знаки препинания! )

Представленный здесь message готовился для журнала «Крокодил» в строго заданном формате – максимально короткая весёлая рецензия. Опубликован журналом не был. Из чего следует вывод, что принципы советской журналистики свято сохранены – весело ворошить уголёчки в чужих глазницах и строго оберегать собственные брёвна (журнал «Крокодил» является инициатором и одним из организаторов проведения слэма). Но душители свободы слова из этого печатного, стыдно сказать, органа просчитались, мало того, что у них практически нет шансов быть оправданными на суде истории, они ещё и забыли, что есть такая штука как интернет!

Финал Большого слэма (слэм – это когда поэты в «честной» борьбе, получая оценки от «случайно» собравшихся людей, оспаривают… не знаю даже что… ну, например, денежный приз), о котором так много говорили, таки состоялся. Впрочем, несмотря на все разговоры, публики в клубе Bilinqua собралось ничуть не больше, чем на какой-нибудь отборочный тур. Надо понимать, народ знал, что неожиданностей и не-побоюсь-этого-слова открытий ждать не приходится. И верно, финал, задумывавшийся как кульминация, ею не стал – высшая точка была пройдена ещё в отборочном (последнем) туре, когда в воздухе летали пивные кружки, а любители поэзии – напрашивается слово «высокой» – выясняли отношения с помощью мордобоя. Но вернёмся к событиям 20-го июня. В самом начале ведущий всего действа пригрозил, что сейчас раздаст карточки с оценками публике и она сама будет судить выступающих. Публика при этом нисколько не испугалась, наоборот, алкала карточки с вожделением. Сказать после этого, что судейство было необъективным, – погрешить против истины. Судейства просто не было. Народ пришёл чиста поддержать своих и проголосовать за них пятёрочками, вне какой-либо зависимости от качества текстов и их исполнения. Для слэма это уже стало доброй недоброй традицией. Собственно поэтому, в финале не были замечены авторы из-за пределов третьего транспортного кольца, деликатные гостеприимные москвичи сожрали всех нижегородцев, казанцев и прочих самарских ещё в отборочных турах. По той же самой причине, никаких неожиданностей, как уже было сказано выше, не предвиделось. Невольно возникает вопрос, что же осталось от первоначальной идеи открытости, непредвзятости и честной соревновательности? Однако организаторы, судя по всему, подобными лишними вопросами не мучаются (главное, что сами организаторы каждый раз на сцене). Впрочем, стоит уже и назвать счастливчика(ов), которому достались 500 единиц денег, имеющих хождение не только у нас, но и, страшно сказать, в Объединённых северо-американских штатах. Но нет, не скажу, потому что покинул этот… э-э… балаган мероприятие задолго до его окончания. Можно, конечно, заглянуть в Интернет, найти там результаты, но стоит ли. Ведь совершенно ясно, что здесь, как в старом добром фильме про войну (про революцию, про индейцев etc.), победили наши – свои то есть

…и всё как прежде и всё сначала
тюрьму сложили – назвали терем
любое знамя измажем калом
любое дело легко похерим

свободу зверям! свободу птицам!
а нам и даром её не надо
а нам бы дали опохмелиться
и не сослали б – и то отрада

устало солнце стучаться в двери
сидят в приятелях снег да ветер
и добрым сказкам давно не верят
большой страны большие дети

позатоптали твои поляны
поотравили озера сини
наша красавица несмеяна
наша затворница Россия

дата: давненько

В такую ночь, мой друг, не спи!
Пусть на душе скребутся волки
зажги рождественскую ёлку
и холод в сердце растопи
За окнами струится снег
а где-то в теплой Иудее –
две тысячи уж пролетели –
родился Бог и человек
Мария сына родила
он спит и не подозревает
какие сроки созревают
какие ждут его дела
Метеорит ли тьму рассёк
иль дух промчался над планетой –
поверь в счастливые приметы
в такую ночь возможно всё!
Не веришь? Ладно, и не верь –
ведь я и сам философ праздный
неверущий, но этот праздник
нам в сказку открывает дверь
Чтоб зажигались все огни
чтоб в час весёлый и беспечный
мы вдруг подумали о вечном
признавшись ближнему в любви...

...со всею ненавистью. Мир
нас равнодушно принимает
и всё сильней напоминает
по жизни занятый сортир
Какой там праздник! Не смеши –
чесотка лицемерной сыпи –
всего-то лишний повод выпить
спустить последние гроши
Стеною чёрный снег идёт
луна на небе корчит рожи
Куда торопишься, прохожий!?
сам чёрт тебя не разберёт
Куда торопитесь, друзья!!?
неужто все на распродажу,
серебряников звон подскажет
кого мы выберем в князья
Не верь, не бойся, не проси –
вот так, по лагерным законам
под колокольным перезвоном
и жили вечно на Руси
И коль родился, уж терпи –
святой водой не смыть наколки…
В лесу на снег ложатся волки,
в такую ночь, мой волк, не спи!

Есть дни в начале ноября -
в прозрачном холоде и свете -
когда не хочется о смерти
весь мир как в капле янтаря
И ночь вытягивает в нить
мозаику огней бессметных
Я верю, что душа бессмертна
Я знаю, жизнь не повторить

Раскинутое, вскинутое небо,
прозрачная, безоблачная даль -
я никогда до этого здесь не был,
мне никого пока еще не жаль
Нежнейшие октябрьские краски
как будто излучают тихий свет,
так сладко оказаться в этой сказке,
которой и названия-то нет

Все ярче, все прозрачней акварели -
сентябрь смело смешивает краски
По вечерам холодные постели
не предлагают усыпляющие ласки
Дожди насквозь и наискось прошили
весь город и настойчивей прохлада
Вот так... а ничего и не решили,
и не успели до начала листопада

Со дна глубокой августовской ночи,
где горизонт горелой коркой хлеба,
где нет границ и путь наверх короче,
увидеть вдруг как дышит в звездах небо
И под дождем мерцающего света,
под шелест трав, щекочущих колени,
на самом стыке осени и лета
затормозить раскрученное время

На нас глядят прозрачно-голубые
глаза июля из-под солнечных ресниц
Неуловима смена чисел и страниц,
как смена облаков над крышами рябыми
И это незаметное движенье
подскажет шелестом взлетевших к небу крон -
не тяготения физический закон,
нас держит на Земле иное притяженье